«Вдруг»: мгновение вне времени

в этом роде возможного по отношению к иным вещам, возможно и по отношению к одному. — Совершенно так. —

Исследуем теперь еще третие. Если «одно есть» при тех условиях, как мы нашли, — есть одно и многое, и ни одно, ни многое, а также причастно времени, — не необходимо ли заключить, что оно, поколику есть одно, приобщается иногда сущности, а поколику не есть, не приобщается иногда сущности? — Необходимо. — И когда приобщается, возможно ли ему в то время не приобщаться, или, когда не приобщается, — приобщаться? — Невозможно. — Стало быть, в иное время оно приобщается, а в иное не приобщается; ибо так только могло бы оно того же самого и приобщаться,

и не приобщаться. — Правильно. — Посему есть и такое время, когда оно воспринимает бытие, и когда оставляет его. Иначе как будет возможно то иметь то же самое, то не иметь, если оно в известный момент не примет бытия, и не оставит? — Никак. — А воспринимать сущность — не рождением ли ты называешь это? — Да. — Оставлять же сущность — не разрушением ли? — Конечно. — Так одно, принимая и оставляя сущность, как видно, рождается

и разрушается. — Необходимо. — Но, будучи одним и многим, рождающимся и разрушающимся, не разрушается ли оно в значении многого, когда рождается одним, и не разрушается ли в значении одного, когда рождается многим? — Конечно. — Бывая же одним и многим, не необходимо ли ему разделяться и соединяться? — И очень. — Да тоже, когда оно подобно-то и не подобно, — уподобляться и лишаться подобия? — Да. — И опять, когда оно больше, меньше и равно, — увеличиваться,

умаляться и равняться? — Так. — А когда оно, движась, останавливается, и стоя, переходит к движению, тогда само-то, вероятно, должно быть вне всякого времени. — Как так? — Прежде стоявшему потом двигаться, и прежде двигавшемуся потом стоять, — испытывать это, не подвергаясь перемене, невозможно. — Как возможно! — А нет такого (малого) времени, когда что-либо могло бы вместе и не двигаться, и не стоять. — Конечно, нет. — Однако ведь не будет же перемены без перемены. — Естественно, нет. — Когда же оно переменится? Ведь оно

не может перемениться ни стоя, ни двигаясь, ни находясь во времени. — Конечно, не может. — Не странным ли выходит то, в чём оно должно находиться, когда переменяется? — Что же это такое? — Мгновенность. Ведь мгновенность, по-видимому, означает нечто такое, что из неё происходит перемена на обе стороны; ибо из стояния-то стоящего еще не выходит перемены, и из движения движущегося еще не выходит перемены; но эта странная какая-то природа мгновенности лежит между движением и стоянием, не находясь ни в каком времени, и (только)

в ней и из неё движущееся переходит к стоянию и стоящее к движению. — Должно быть. — Так одно, если оно и стоит, и движется, должно подвергаться перемене в том и другом отношении; ибо только так осуществляет оба состояния. Подвергаясь же перемене, оно подвергается ей мгновенно; и когда переменяется, оно не бывает ни в каком времени, и не движется тогда, и не стоит. — Конечно, нет. — Так ли относится одно и к иным переменам? Когда из бытия происходит в нём перемена к уничтожению, или из небытия к рождению, не бывает ли оно и тогда между некоторыми движениями и

стояниями, так что оно и есть тогда и не есть, и не рождается и не уничтожается? — В самом деле, походит. — По той же причине, когда переходит и из одного ко многому, и из многого к одному, одно не есть ни одно, ни многое, не разделяется и не соединяется; и идя из подобного к не подобному, и из не подобного к подобному, оно ни подобно, ни не подобно, и не уподобляется, и не делается не подобным; и идя из малого к великому и равному, либо