Третья гипотеза: иное, если единое есть
Что происходит с остальным, если единое есть: иное получает части, целость и все противоположные определения.
157bнаоборот, оно ни мало, ни велико, ни равно, и не увеличивается, и не уменьшается, и не равняется.
— Походит, что нет.
— Такие-то все свойства получает одно, если оно есть.
— Ка̀к не такие.
Не рассмотреть ли теперь, что̀ приходится испытывать иным вещам, если одно есть?
— Надобно рассмотреть.
— Скажем ли же, что̀ должно испытать иное относительно одного, если одно есть?
— Скажем.
— Итак, если иное относительно одного есть, то одно не есть иное; потому что иначе не было бы инаго относительно одного.
— Правильно.
— Однакож иное не совсем лишено одного, а каким-то образом причастно его.
— Каким же образом?
— Иное относительно одного есть иное, поколику имеет части; ибо если бы не имело оно частей, то было бы совершенно одно.
— Правильно.157c— А части-то, говорим, свойственно иметь тому, что есть целое.
— Да, говорим.
— Целому же одному, которого части будут частями, необходимо состоять из многого; потому что каждая из частей должна быть частью не многого, а целого.
— Как это?
— Если бы что-нибудь было частью многого, к которому и само принадлежало, то157dсоставляло бы, конечно, часть как себя, что невозможно, так и каждой из иных относительно одного вещей, если уж оно есть часть всего; ибо, не будучи частью одного, оно будет частью инаго кроме этого, и таким образом не будет частью чего-либо единичного, а коли так, не будет частью ничего во многом; не будучи же частью ничего, невозможно ему быть чем-либо во всём том, в чём оно есть ничто ничему, — ни часть, ни что бы то ни было иное.
— Явно, что так.
— Стало быть, часть есть часть не многого, и не всего, а некоторой одной идеи и чего-то одного, что мы называем целым, которое из всего стало157eсовершенным одним; этого-то частью должна быть часть.
— Без сомнения, так.
— Следовательно, если иное имеет части, то оно будет также причастно целого и одного.
— Конечно.
— Стало быть, иное относительно одного необходимо есть одно совершенное, целое, имеющее части.
— Необходимо.
— Да и для каждой части-то тот же закон; ведь и ей необходимо быть причастною одного: если, то есть, каждая из них — часть, то каждое-то означает, конечно, нечто одно, отделенное от инаго и существующее по158aсебе, как скоро уж будет каждое.
— Правильно.
— Но если оно будет причастно одного, то явно, что будет причастно как иное, а не одно; ибо иначе не приобщалось бы, а было бы самым одним; быть же чему одному, кроме самого одного, вероятно, невозможно.
— Невозможно.
— Но приобщаться-то одного необходимо и целому, и части: первое будет оттого одним целым, которого частями будут части; а каждая часть — опять одной частью целого, которое будет целым части.
— Так.
— То, что причастно одного, не будет ли приобщаться как отличное от него?
— Ка̀к же иначе.
— Отличное же от одного, будет, вероятно, многое;158bпотому что если бы иное относительно одного было и не одно, и не больше одного, то оно было бы ничто.
— Конечно, так.
— А когда того, что̀ причастно одной части и одного целого, больше одного, то не необходимо ли уже тому-то самому, принимающему одно, быть, по количеству, беспредельным?
— Как?
— Посмотрим вот с какой стороны: не правда ли, что, тогда как вещь принимает одно, она принимает его еще не будучи ни одним, ни причастным одного?158c— Явно.
— Но будучи многим, в чём нет одного?
— Конечно, многим.
— Так что же? если бы мы захотели мысленно отделить от этого самое, сколько возможно, малое, то не необходимо ли, чтобы и это отделенное, так как оно не причастно одного, было многим, а не одним?
— Необходимо.
— И для того, кто всегда так наблюдает отличную природу вида, самою по себе, сколько можем мы всякий раз ее видеть, не будет ли она, по множеству, беспредельна?
— Без сомнения, так.
— А когда каждая часть становится одною частью, тогда части имеют уже предел158dи одна в отношении к другой и в отношении к целому, равно как целое — в отношении к частям.
— Совершенно так.
— Значит, иному относительно одного, когда произойдет общение самого его с одним, приходится, как видно, проявлять нечто отличное в самом себе, что̀ дает предел одному в отношении к другому, тогда как природа инаго сама по себе дает беспредельность.
— Явно.
— Таким образом иные вещи относительно одного, и как целое, и как частичное, и беспредельны, и причастны предела.
— Конечно.
— Не подобны ли также и не неподобны —158eкак одна другой, так и самим себе?
— Каким же образом?
— Поскольку они, по своей природе, вероятно, беспредельны, постольку все будут иметь те же свойства.
— Конечно.
— И поскольку все-то причастны предела, постольку, равным образом, будут иметь те же свойства.
— Ка̀к не будут.
— Но если приходится им быть в состоянии определенности и беспредельности, то, имея те свойства, они, по своим свойствам, будут взаимно противны.
— Да.
— Противное159aже всего более не подобно.
— Как же.
— Стало быть, по каждому из обоих этих состояний, они будут подобны и самим себе, и одна другой, и по обоим, в том и другом отношении, окажутся также самыми противными и самыми не подобными.
— Должно быть.
— Таким образом иные вещи и сами себе, и одни другим будут подобны и не подобны.
— Так.
— И будут те же, и взаимно различны, находиться и в движении, и в покое, и уже не трудно
наоборот, оно ни мало, ни велико, ни равно, и не увеличивается, и не уменьшается, и не равняется. — Походит, что нет. — Такие-то все свойства получает одно, если оно есть. — Ка̀к не такие.
Не рассмотреть ли теперь, что̀ приходится испытывать иным вещам, если одно есть? — Надобно рассмотреть. — Скажем ли же, что̀ должно испытать иное относительно одного, если одно есть? — Скажем. — Итак, если иное относительно одного есть, то одно не есть иное; потому что иначе не было бы инаго относительно одного. — Правильно. — Однакож иное не совсем лишено одного, а каким-то образом причастно его. — Каким же образом? — Иное относительно одного есть иное, поколику имеет части; ибо если бы не имело оно частей, то было бы совершенно одно. — Правильно.
ἐκ σμικροῦ ἐπὶ μέγα καὶ ἐπὶ ἴσον καὶ εἰς τὰ ἐναντία ἰὸν οὔτε σμικρὸν οὔτε μέγα οὔτε ἴσον, οὔτε αὐξανόμενον οὔτε φθῖνον οὔτε ἰσούμενον εἴη ἄν. οὐκ ἔοικε. ταῦτα δὴ τὰ παθήματα πάντʼ ἂν πάσχοι τὸ ἕν, εἰ ἔστιν. πῶς δʼ οὔ; τί δὲ τοῖς ἄλλοις προσήκοι ἂν πάσχειν, ἓν εἰ ἔστιν , ἆρα οὐ σκεπτέον; σκεπτέον. λέγωμεν δή, ἓν εἰ ἔστι , τἆλλα τοῦ ἑνὸς τί χρὴ πεπονθέναι; λέγωμεν. οὐκοῦν ἐπείπερ ἄλλα τοῦ ἑνός ἐστιν, οὔτε τὸ ἕν ἐστι τἆλλα· οὐ
— А части-то, говорим, свойственно иметь тому, что есть целое. — Да, говорим. — Целому же одному, которого части будут частями, необходимо состоять из многого; потому что каждая из частей должна быть частью не многого, а целого. — Как это? — Если бы что-нибудь было частью многого, к которому и само принадлежало, то
γὰρ ἂν ἄλλα τοῦ ἑνὸς ἦν. ὀρθῶς. οὐδὲ μὴν στέρεταί γε παντάπασι τοῦ ἑνὸς τἆλλα, ἀλλὰ μετέχει πῃ. πῇ δή; ὅτι που τὰ ἄλλα τοῦ ἑνὸς μόρια ἔχοντα ἄλλα ἐστίν· εἰ γὰρ μόρια μὴ ἔχοι, παντελῶς ἂν ἓν εἴη. ὀρθῶς. μόρια δέ γε, φαμέν, τούτου ἐστὶν ὃ ἂν ὅλον ᾖ. φαμὲν γάρ. ἀλλὰ μὴν τό γε ὅλον ἓν ἐκ πολλῶν ἀνάγκη εἶναι, οὗ ἔσται μόρια τὰ μόρια· ἕκαστον γὰρ τῶν μορίων οὐ πολλῶν μόριον χρὴ εἶναι, ἀλλὰ ὅλου. πῶς τοῦτο; εἴ τι πολλῶν μόριον εἴη,
составляло бы, конечно, часть как себя, что невозможно, так и каждой из иных относительно одного вещей, если уж оно есть часть всего; ибо, не будучи частью одного, оно будет частью инаго кроме этого, и таким образом не будет частью чего-либо единичного, а коли так, не будет частью ничего во многом; не будучи же частью ничего, невозможно ему быть чем-либо во всём том, в чём оно есть ничто ничему, — ни часть, ни что бы то ни было иное. — Явно, что так. — Стало быть, часть есть часть не многого, и не всего, а некоторой одной идеи и чего-то одного, что мы называем целым, которое из всего стало
ἐν οἷς αὐτὸ εἴη, ἑαυτοῦ τε δήπου μόριον ἔσται, ὅ ἐστιν ἀδύνατον, καὶ τῶν ἄλλων δὴ ἑνὸς ἑκάστου, εἴπερ καὶ πάντων. ἑνὸς γὰρ μὴ ὂν μόριον, πλὴν τούτου τῶν ἄλλων ἔσται, καὶ οὕτως ἑνὸς ἑκάστου οὐκ ἔσται μόριον, μὴ ὂν δὲ μόριον ἑκάστου οὐδενὸς τῶν πολλῶν ἔσται. μηδενὸς δὲ ὂν πάντων τούτων τι εἶναι, ὧν οὐδενὸς οὐδέν ἐστι, καὶ μόριον καὶ ἄλλο ὁτιοῦν ἀδύνατον εἶναι . φαίνεταί γε δή. οὐκ ἄρα τῶν πολλῶν οὐδὲ πάντων τὸ μόριον μόριον, ἀλλὰ μιᾶς τινὸς ἰδέας καὶ
совершенным одним; этого-то частью должна быть часть. — Без сомнения, так. — Следовательно, если иное имеет части, то оно будет также причастно целого и одного. — Конечно. — Стало быть, иное относительно одного необходимо есть одно совершенное, целое, имеющее части. — Необходимо. — Да и для каждой части-то тот же закон; ведь и ей необходимо быть причастною одного: если, то есть, каждая из них — часть, то каждое-то означает, конечно, нечто одно, отделенное от инаго и существующее по
ἑνός τινος ὃ καλοῦμεν ὅλον, ἐξ ἁπάντων ἓν τέλειον γεγονός, τούτου μόριον ἂν τὸ μόριον εἴη. παντάπασι μὲν οὖν. εἰ ἄρα τἆλλα μόρια ἔχει, κἂν τοῦ ὅλου τε καὶ ἑνὸς μετέχοι. πάνυ γε. ἓν ἄρα ὅλον τέλειον μόρια ἔχον ἀνάγκη εἶναι τἆλλα τοῦ ἑνός. ἀνάγκη. καὶ μὴν καὶ περὶ τοῦ μορίου γε ἑκάστου ὁ αὐτὸς λόγος· καὶ γὰρ τοῦτο ἀνάγκη μετέχειν
себе, как скоро уж будет каждое. — Правильно. — Но если оно будет причастно одного, то явно, что будет причастно как иное, а не одно; ибо иначе не приобщалось бы, а было бы самым одним; быть же чему одному, кроме самого одного, вероятно, невозможно. — Невозможно. — Но приобщаться-то одного необходимо и целому, и части: первое будет оттого одним целым, которого частями будут части; а каждая часть — опять одной частью целого, которое будет целым части. — Так. — То, что причастно одного, не будет ли приобщаться как отличное от него? — Ка̀к же иначе. — Отличное же от одного, будет, вероятно, многое;
τοῦ ἑνός. εἰ γὰρ ἕκαστον αὐτῶν μόριόν ἐστι, τό γε ἕκαστον εἶναι ἓν δήπου σημαίνει, ἀφωρισμένον μὲν τῶν ἄλλων, καθʼ αὑτὸ δὲ ὄν, εἴπερ ἕκαστον ἔσται. ὀρθῶς. μετέχοι δέ γε ἂν τοῦ ἑνὸς δῆλον ὅτι ἄλλο ὂν ἢ ἕν· οὐ γὰρ ἂν μετεῖχεν, ἀλλʼ ἦν ἂν αὐτὸ ἕν. νῦν δὲ ἑνὶ μὲν εἶναι πλὴν αὐτῷ τῷ ἑνὶ ἀδύνατόν που. ἀδύνατον. μετέχειν δέ γε τοῦ ἑνὸς ἀνάγκη τῷ τε ὅλῳ καὶ τῷ μορίῳ. τὸ μὲν γὰρ ἓν ὅλον ἔσται, οὗ μόρια τὰ μόρια· τὸ δʼ αὖ ἕκαστον ἓν μόριον τοῦ ὅλου, ὃ ἂν ᾖ
потому что если бы иное относительно одного было и не одно, и не больше одного, то оно было бы ничто. — Конечно, так. — А когда того, что̀ причастно одной части и одного целого, больше одного, то не необходимо ли уже тому-то самому, принимающему одно, быть, по количеству, беспредельным? — Как? — Посмотрим вот с какой стороны: не правда ли, что, тогда как вещь принимает одно, она принимает его еще не будучи ни одним, ни причастным одного?
μόριον ὅλου. οὕτως. οὐκοῦν ἕτερα ὄντα τοῦ ἑνὸς μεθέξει τὰ μετέχοντα αὐτοῦ; πῶς δʼ οὔ; τὰ δʼ ἕτερα τοῦ ἑνὸς πολλά που ἂν εἴη· εἰ γὰρ μήτε ἓν μήτε ἑνὸς πλείω εἴη τἆλλα τοῦ ἑνός, οὐδὲν ἂν εἴη. οὐ γὰρ οὖν. ἐπεὶ δέ γε πλείω ἑνός ἐστι τά τε τοῦ ἑνὸς μορίου καὶ τὰ τοῦ ἑνὸς ὅλου μετέχοντα, οὐκ ἀνάγκη ἤδη πλήθει ἄπειρα εἶναι αὐτά γε ἐκεῖνα τὰ μεταλαμβάνοντα τοῦ ἑνός; πῶς; ὧδε ἴδωμεν. ἄλλο τι οὐχ ἓν ὄντα οὐδὲ μετέχοντα τοῦ ἑνὸς τότε, ὅτε μεταλαμβάνει αὐτοῦ, μεταλαμβάνει; δῆλα δή.
— Явно. — Но будучи многим, в чём нет одного? — Конечно, многим. — Так что же? если бы мы захотели мысленно отделить от этого самое, сколько возможно, малое, то не необходимо ли, чтобы и это отделенное, так как оно не причастно одного, было многим, а не одним? — Необходимо. — И для того, кто всегда так наблюдает отличную природу вида, самою по себе, сколько можем мы всякий раз ее видеть, не будет ли она, по множеству, беспредельна? — Без сомнения, так. — А когда каждая часть становится одною частью, тогда части имеют уже предел
οὐκοῦν πλήθη ὄντα, ἐν οἷς τὸ ἓν οὐκ ἔνι; πλήθη μέντοι. τί οὖν; εἰ ἐθέλοιμεν τῇ διανοίᾳ τῶν τοιούτων ἀφελεῖν ὡς οἷοί τέ ἐσμεν ὅτι ὀλίγιστον, οὐκ ἀνάγκη καὶ τὸ ἀφαιρεθὲν ἐκεῖνο, εἴπερ τοῦ ἑνὸς μὴ μετέχοι, πλῆθος εἶναι καὶ οὐχ ἕν; ἀνάγκη. οὐκοῦν οὕτως ἀεὶ σκοποῦντες αὐτὴν καθʼ αὑτὴν τὴν ἑτέραν φύσιν τοῦ εἴδους ὅσον ἂν αὐτῆς ἀεὶ ὁρῶμεν ἄπειρον ἔσται πλήθει; παντάπασι μὲν οὖν. καὶ μὴν ἐπειδάν γε
и одна в отношении к другой и в отношении к целому, равно как целое — в отношении к частям. — Совершенно так. — Значит, иному относительно одного, когда произойдет общение самого его с одним, приходится, как видно, проявлять нечто отличное в самом себе, что̀ дает предел одному в отношении к другому, тогда как природа инаго сама по себе дает беспредельность. — Явно. — Таким образом иные вещи относительно одного, и как целое, и как частичное, и беспредельны, и причастны предела. — Конечно. — Не подобны ли также и не неподобны —
ἓν ἕκαστον μόριον μόριον γένηται, πέρας ἤδη ἔχει πρὸς ἄλληλα καὶ πρὸς τὸ ὅλον, καὶ τὸ ὅλον πρὸς τὰ μόρια. κομιδῇ μὲν οὖν. τοῖς ἄλλοις δὴ τοῦ ἑνὸς συμβαίνει ἐκ μὲν τοῦ ἑνὸς καὶ ἐξ ἑαυτῶν κοινωνησάντων, ὡς ἔοικεν, ἕτερόν τι γίγνεσθαι ἐν ἑαυτοῖς, ὃ δὴ πέρας παρέσχε πρὸς ἄλληλα· ἡ δʼ ἑαυτῶν φύσις καθʼ ἑαυτὰ ἀπειρίαν. φαίνεται. οὕτω δὴ τὰ ἄλλα τοῦ ἑνὸς καὶ ὅλα καὶ κατὰ μόρια ἄπειρά τέ ἐστι καὶ πέρατος μετέχει. πάνυ γε.
как одна другой, так и самим себе? — Каким же образом? — Поскольку они, по своей природе, вероятно, беспредельны, постольку все будут иметь те же свойства. — Конечно. — И поскольку все-то причастны предела, постольку, равным образом, будут иметь те же свойства. — Ка̀к не будут. — Но если приходится им быть в состоянии определенности и беспредельности, то, имея те свойства, они, по своим свойствам, будут взаимно противны. — Да. — Противное
οὐκοῦν καὶ ὅμοιά τε καὶ ἀνόμοια ἀλλήλοις τε καὶ ἑαυτοῖς; πῇ δή; ἧι μέν που ἄπειρά ἐστι κατὰ τὴν ἑαυτῶν φύσιν πάντα, ταὐτὸν πεπονθότα ἂν εἴη ταύτῃ. πάνυ γε. καὶ μὴν ᾗ γε ἅπαντα πέρατος μετέχει, καὶ ταύτῃ πάντʼ ἂν εἴη ταὐτὸν πεπονθότα. πῶς δʼ οὔ; ᾗ δέ γε πεπερασμένα τε εἶναι καὶ ἄπειρα πέπονθεν, ἐναντία πάθη ἀλλήλοις ὄντα ταῦτα τὰ
же всего более не подобно. — Как же. — Стало быть, по каждому из обоих этих состояний, они будут подобны и самим себе, и одна другой, и по обоим, в том и другом отношении, окажутся также самыми противными и самыми не подобными. — Должно быть. — Таким образом иные вещи и сами себе, и одни другим будут подобны и не подобны. — Так. — И будут те же, и взаимно различны, находиться и в движении, и в покое, и уже не трудно
πάθη πέπονθεν. ναί. τὰ δʼ ἐναντία γε ὡς οἷόν τε ἀνομοιότατα. τί μήν; κατὰ μὲν ἄρα ἑκάτερον τὸ πάθος ὅμοια ἂν εἴη αὐτά τε αὑτοῖς καὶ ἀλλήλοις, κατὰ δʼ ἀμφότερα ἀμφοτέρως ἐναντιώτατά τε καὶ ἀνομοιότατα. κινδυνεύει. οὕτω δὴ τὰ ἄλλα αὐτά τε αὑτοῖς καὶ ἀλλήλοις ὅμοιά τε καὶ ἀνόμοια ἂν εἴη. οὕτως. καὶ ταὐτὰ δὴ καὶ ἕτερα ἀλλήλων, καὶ κινούμενα καὶ ἑστῶτα, καὶ πάντα τὰ ἐναντία πάθη οὐκέτι χαλεπῶς εὑρήσομεν πεπονθότα τἆλλα τοῦ ἑνός, ἐπείπερ καὶ
Как процитировать
Платон. Парменид, 157b–159a // Parmenides Academy. URL: https://parmenides.academy/parmenid/gipoteza-3
Греческий текст:Plato, Parmenides, в изд.: J. Burnet, Platonis Opera, vol. II, Oxford: Clarendon Press, 1901 (Perseus Digital Library, CC BY-SA 3.0).
Русский перевод:пер. В. Н. Карпова, «Сочинения Платона», ч. VI, СПб., 1879 — общественное достояние. Сверено по Викитеке. В издании 1879 года диалог набран сплошным текстом; здесь реплики разнесены по абзацам, слова переводчика не изменены.
Разбивка по разделам Стефануса, вёрстка и навигация — Parmenides Academy. Копируйте и перепечатывайте со ссылкой.
Этот текст мы читаем вслух, медленно, сверяясь с греческим оригиналом, — по одному фрагменту за встречу. Участие в частном семинаре — по рекомендации или после короткого собеседования.